В Иране казнен учитель Фарзад Камангар
Илья Матвеев
9 мая вместе с четырьмя другими курдскими политическими заключенными в тегеранской тюрьме Эвин
был тайно казнен Фарзад Камангар, член Профсоюза учителей Курдистана. Ему было 35 лет.
Фарзад был обвинен в "создании угрозы национальной безопасности" и "выступлении против Господа".
Смертный приговор ему был вынесен в феврале 2008 года в результате суда, продолжавшегося менее 5
(пяти!) минут. Все это время в тюрьме он подвергался пыткам и психологическому давлению и унижениям.
Несмотря на то, что власти Ирана приняли апелляцию Фарзада, она так и не дошла до Верховного
суда. После многочисленных проволочек его адвокату сообщили, что дело, якобы, "утеряно". Несмотря
на явные процессуальные нарушения и подтасовки, а также очевидную сфабрикованность обвинения,
Фарзад Камангар был казнен.
Это чудовищное преступление усугубляется бесчеловечным обращением с Фарзадом в тюрьме, попранием
всех мыслимых юридических норм и прав человека в его отношении, а также тем, что ни его адвокаты,
ни родственники не были поставлены в известность о готовящемся приведении приговора в исполнение.
Пожалуйста, подпишите это обращение,
с требованием расследовать это преступление, вернуться к
соблюдению профсоюзных прав и прав человека и наложить мораторий на смертную казнь в Иране!
Последнее письмо Фарзада Камангара
Жила-была рыба, которая наметала десять тысяч икринок. Выжила только одна черная рыбка.
Она живет в реке вместе с мамой.
Однажды маленькая рыбка сказала маме: «Я хочу уплыть отсюда». Мама спросила: «Куда?» Рыбка ответила:
«Я хочу увидеть место, где кончается река».[1]
Здравствуйте, товарищи по камере. Здравствуйте, товарищи по боли!
Я хорошо вас знаю: вы учителя, соседи звезд Хаварана[2], одноклассники тех, чьи школьные сочинения
подшили к их уголовным делам, учителя тех, чьим преступлением были человечные мысли. Я хорошо вас
знаю: вы соратники Самада и Али Хана. Вы ведь тоже меня помните?
Это я, заключенный в тюрьму Эвин.
Это я, тихий школьник, сидящий за сломанной партой в глухой деревне в Курдистане и мечтающий о том,
чтобы увидеть море. Это я, как и вы, читавший истории Самада своим ученикам, в сердце гор Шаху [в Курдистане].
Это я, с радостью повторивший судьбу маленькой черной рыбки.
Это я, ваш товарищ, ожидающий казни.
Сейчас за ней долины и горы, реку окружает широкое поле. Слева и справа в нее впадают другие реки,
и воды в ней теперь больше. Маленькой рыбке нравилось, что воды так много… ей хотелось заплыть на дно
реки. Она могла плыть, сколько хотела, и ни с чем не сталкиваться.
Вдруг она заметила большую группу рыб. Их было десять тысяч, и одна из них сказала маленькой черной
рыбке: «Товарищ наш, добро пожаловать в море!»
Мои соратники, заключенные в тюрьму! Можно ли сидеть за тем же столом, что и Самад, смотреть в глаза
детям этой земли и – продолжать молчать?
Можно ли быть учителем и не показать путь к морю маленьким рыбкам этой страны? Какая разница, из
Аракса они, Каруна, Сирвана или Сарбаз-Руд[3]? Какая разница, если море – наша общая судьба, судьба
быть едиными? Солнце – наш проводник. И хорошо, пусть наградой будет тюрьма!
Можно ли нести тяжкое бремя учительства, быть ответственным за то, чтобы сеять знания, и продолжать
молчать? Можно ли видеть торчащие кадыки учеников, их худые, голодные лица, и – молчать?
Можно ли в годину несправедливости не учить «Н» – надежде и «Р» – равенству, даже если это ведет в
тюрьму Эвин или на смерть?
Я не могу представить себе, как можно быть учителем на земле Самада, Хана Али и Эззати, и не
влиться в вечность Аракса.[4] Не могу представить себе, как можно видеть бедность и боль жителей
этой земли и не отдать свои сердца реке и морю, не кричать, не выйти из берегов.
Я знаю, что однажды эта суровая и неровная дорога будет проложена для учителей, страдания, которые
вы перенесли, станут почетным знаком, по которому каждый сможет увидеть, что учитель – это учитель,
даже если на его или ее пути стоят выбраковка[5], тюрьма и казнь. Маленькая черная рыбка, а не
цапля воздает честь учителю.
Маленькая рыбка спокойно плавала в море и думала: «встретить смерть для меня не трудно, и жалеть я не буду».
Вдруг налетела цапля и схватила маленькую рыбку.
…Рыба-бабушка закончила свою историю и сказала двенадцати тысячам своих детей и внуков, что пора спать.
11,999 из них ответили «спокойной ночи» и ушли спать. Заснула и сама рыба-бабушка. Одна маленькая красная
рыбка не могла заснуть. Эта рыбка глубоко задумалась.
Учитель, ожидающий казни
Тюрьма Эфин
Фарзад Камангар
Апрель 2010
[1] «Маленькая черная рыбка» – название детской книги, написанной в 1967 году учителем-диссидентом
Самадом Берангхи. Книга была запрещена в период правления шаха. Она рассказывает о приключениях
маленькой рыбки, которая, несмотря на осуждение других рыб, отправилась в путешествие к морю.
[2] Хаваран – кладбище на востоке Тегерана, где в 1980х гг. были казнены и похоронены в безымянных
братских могилах многие противники режима.
[3] Аракс – река на северо-западе Ирана, на границе с Азейрбаджаном. Карун – река на юго-западе Ирана,
в Кузестане. Сирван – река в Курдистане. Сарбаз-Руд – река в Систане и Белуджистане.
[4] Аракс – река на северо-западе Ирана, на границе с Азейрбаджаном. Самад Беранги утонул в этой
реке летом 1968 года. Некоторые считают обстоятельства его смерти подозрительными и обвиняют в ней режим шаха.
[5] Выбраковка («гозинеш») – отбор учителей и других госслужащих в зависимости от их идеологических,
политических и религиозных взглядов.
|
