|
|
|
|
|
|
|
Низость высшего образования 2
Алексей Мокеев
От редакции: После публикации статьи «Низость высшего образования» к нам в редакцию пришло письмо,
содержание которого мы с удовольствием размещаем здесь.
Добрый день.
Мне попалась на глаза статья «Низость высшего образования» в газете «Вперед» за март 2010 г. Я работаю
преподавателем в негосударственном вузе. Первая часть статьи (о возвратах контрольных работ, скачанных
с сайтов рефератов) полностью про меня и моих студентов – ситуация один в один отражает положение дел
в нашем институте. Но я хочу поделиться соображениями на другую тему.
Автор, чье имя, к сожалению, не указано, рассуждает о ситуации в высшем профессиональном образовании –
о качестве подготовки «специалистов», об отношении студентов и преподавателей к своему делу, о
коммерциализации образования и так далее. С приведенными доводами автора сложно не согласиться. Но
во многих публикациях упускается из виду другой аспект – подготовка абитуриентов к поступлению в ВУЗ
и профессиональная ориентация школьников. Этой теме был посвящен мой дипломный проект (выпускная
квалификационная работа) в институте, вкратце расскажу о сделанных мною выводах. Речь пойдет о трех
составляющих: профориентации в школе и выборе профессии (профиля обучения), формировании государственного
заказа на подготовку специалистов определенной профессии и молодых специалистах (выпускниках вузов).
Профориентация
Если не вдаваться в подробности педагогического процесса, то профориентация в школе должна включать в
себя три взаимосвязанных процесса: психологическая диагностика учащегося и выявление склонностей и
способностей к определенных видам труда («человек – человек», «человек – машина» и т.п.); ознакомление
с многообразным миром профессий (предмет, содержание и условия труда, знакомство с представителями
профессий и т.п.); ознакомление с компетенциями и уровнем образования, необходимыми для работы по той
или иной профессии (программы подготовки в вузах, «дни открытых дверей» и т.п.). Но это лишь как «должно
быть». На практике, конечно, все получается иначе.
Из всего многообразия форм и методов профориентации (сейчас для школ таковых насчитывается более 20,
разработанных как в советское время, так и в современных педагогических условиях) используется только
один – это метод диагностики: по результат нехитрого психологического теста ученику выдается рекомендация
типа «вам подойдут профессии учителя, психолога, журналиста…». Как правило, на такие «профориентационные
занятия» отводится 1-2 часа, их проводит школьный психолог (раздает тесты, помогает подсчитать баллы и
найти нужный «совет» в результатах). Совершенно очевидно, что при таком подходе об осознанном выборе профессии
и речи быть не может. Средняя продолжительность таких занятий должна быть около 90 часов, и вестись не в 11
классе, когда ученик, как правило, уже сделал выбор вуза, а начинаться с 9 класса.
Исходя из статистики, на выбор учебного заведения школьником влияют в первую очередь родители (на практике
чаще всего не просто влияют, а делают выбор за подростка), во вторую – друзья и общественное мнение (пресловутый
фактор «престижности профессии»), далее – учителя в школе. Но присутствуют и весьма спонтанные факторы, например
«близость вуза к дому», «подал документы за компанию с другом» и другие. Небольшой комментарий к вопросу о
престижности профессии: на одном из занятий зашел разговор со студентами о выборе профессии, я задал им вопрос:
«Как вы думаете, какая сейчас заработная плата у сварщиков или токарей?», средним вариантом ответа была сумма
в размере 10-12 тыс. р. Каково же было удивление студентов, когда я предложил одному из них с мобильного
телефона сделать запрос в поисковой системе: «работа сварщик Самара» и им были обнаружены предложения с оплатой
от 20 до 40 тыс. р. Как выяснилось, для студентов профессия «менеджер» – предел мечтаний.
Госзаказ на образовательные услуги
О несбалансированности потребностей рынка труда и образовательного профиля выпускаемых специалистов говорят
следующие цифры. Например, по данным Министерства образования и науки Самарской области на 2008/2009 учебный
год потребность рынка труда Самарского региона в специалистах с экономическим образованием была 2,5 тыс. человек,
тогда как выпущено было около 12 тыс. экономистов. Аналогичная ситуация и с другими группами специальностей.
Возможно, госзаказ не учитывает, например, всех потребности частных организаций, а только тех, кто соблюдает
Российское законодательство и подает в органы занятости населения справки об имеющихся вакансиях, и часть
специалистов «свыше официального спроса на рынке труда» всё-таки окажутся трудоустроенными. А что с другими?
Те, кто не занимается самостоятельным получением второго образования или прохождением курсов переквалификации,
попадают в многотысячную армию безработных. Они получают пособия по безработице, участвуют во многих программах
временной занятости, переподготовки, общественных работ и подобных. Важно заметить, что эти программы
финансируются из местных и региональных бюджетов, т.е. из наших с вами налоговых отчислений. Встает резонный
вопрос: зачем областное министерство образования дает аккредитацию тем специальностям, на которые нет спроса
на рынке труда?
Ответ можно найти, сравнив российский и зарубежный опыт в формировании госзаказ на образовательные услуги.
Разница заключается в том, что в России просто нет современной системы госстатистики и механизмов системного
взаимодействия между образовательными учреждениями, государством (в лице министерства образования и министерства
экономического развития) и работодателями, позволяющих соотнести образовательные программы подготовки специалистов
и потребности рынка труда. В частности во Франции и США сбором такой статистики занимаются частные социологические
институты по заказу работодателей. В России же, например, нет даже точной статистики по количеству студентов,
учащихся в вузах (во всяком случае, по Самарской области такой информации найти не удалось). К сожалению,
аналогичный «подход» проявляется в целом в государственной молодежной политике РФ. Но это совсем другой разговор…
Молодые специалисты
Все помнят недавние студенческие акции протеста во Франции. Вызваны они были в том числе тем, что реформа
образования и экономики лишала молодых специалистов такой системы социальной защиты, как запрет на увольнение
молодого специалиста с первого места работы в течении нескольких лет. В России по мимо отсутствия каких бы то
ни было социальных гарантий для молодых специалистов, само понятие «молодой специалист» отсутствует в законодательстве.
Говоря о «молодых специалистах» мы имеет в виду людей, только закончивших ВУЗ и не имеющих опыта работы. Очевидно, что,
не имея законодательно определенного статуса, эта категория лиц не может рассчитывать ни на какую поддержку со стороны
государства.
В этом проявляется лицемерие Российского правительства по отношению к молодежи: государство декларирует курс на решение
демографической проблемы, на повышение научно-технического потенциала, на гуманизм (вспомните слова Д.А. Медведева в
послании Федеральному Собранию, в котором он говорил о гуманизме и базовых общественных ценностях), на модернизацию,
наконец. Но никаких реальных условий для этого не создается. «Рожайте детей!» – призывает государство, «А в какие
детские сады их вести и на что вообще кормить?» – спрашивает молодежь, существуя в реальных условиях российского бытия.
Ведь в первые несколько лет после окончания вуза большинство выпускников, создавших семью, не смогут позволить себе
родить ребенка (не говоря уже о двух или трех) по тому, что на высоко оплачиваемую работу они рассчитывать не могут –
опыта нет, соответственно приходится работать всем членам семьи, а значит с ребенком сидеть и заниматься его воспитанием
некому, и отдать ребенка в детский сад тоже не получается – их просто нет, а те, что остались, погрязли в коррупции и
вымогательстве денег с родителей. И это только лишь одна сторона жизни Российского выпускника.
Еще существует пренебрежение и массовое нарушение трудового законодательства, принудительная служба в армии, после которой
совершенно не очевидно, сможет ли молодей человек продолжить полноценную трудовую деятельно и вернуться к гражданской
жизни вообще, и многие другие факторы, касающиеся не только молодежи и выпускников вузов, а всех граждан России.
Подводя итог, я могу лишь процитировать автора статьи «Низость высшего образования»: изменение ситуации с высшим
образованием возможно только при изменении общественно-политического строя в России. И в авангарде этих изменений
должны встать сами молодые люди, стать источниками новых политических программ и идей, взять на себя ответственность
за свое будущее, будущее своих детей и родителей.
|
|
|
|
|
|
